IMF oil and Russia MВФ, нефть и Россия

В торговле давно известен следующий прием. Хочешь гарантированно обеспечить получение какого-либо лакомого товара – меди, нефти и много чего другого – привяжи к себе продавца. Дай ему кредит с погашением поставками этого товара, возьми на себя снабжение производителя ключевым компонентом (сырьем, электроэнергией). Проще, конечно первое, но тогда поставщик может загулять «налево» -- деньги взять у тебя, а товар отгрузить кому-нибудь другому. Поэтому, несомненно, рычаг в виде контроля критически важного компонента производства сохранить полезно.

Ничего удивительного и нового в указанном нет. Интересно то, что в глазах Стенли Фишера в его интервью перед вылетом в Москву я увидел тот самый знакомый блеск, который я видел в глазах одного французского предпринимателя, который настойчиво пытался всучить многомиллионный кредит одному российскому предприятию с целью гарантированного получения одного из очень дефицитных и лакомых для торговли видов сырья. Кстати, кредит был выдан и сырье, естественно, получено. Что, собственно, и требовалось.

Так вот, рассуждая об истинных мотивах «благотворительной» деятельности МВФ, Всемирного банка, которая, вопреки пусть не широкому, но существующему заблуждению отнюдь не благотворительная, невозможно избавиться от сравнения. И действительно – давайте отбросим щелуху в виде технических и практических поводов к получению того или иного транша кредита, конкретику политических, социальных и прочих обстоятельств того или иного года кредитования. Ведь в конкретных обстоятельствах неблагоприятного развития экономики причины для заимствований найдутся всегда – было бы предложение (например со стороны МВФ). Но если собрать воедино всю историю кредитования за много лет, когда станет очевидна тенденция, которую не удастся объяснить конкретными причинами очередного отдельного катаклизма, то возникает множество вопросов. Например, на самом деле, чего ради России выданы кредиты на десятки миллиардов долларов? Ведь суммы действительно немалые. Среди официальных версий представителей западных финансовых организаций популярны объяснения в стиле «...помочь России в проведении рыночных реформ...», «...оказать содействие на этапе становления устоев демократического общества...» и подобные. Тут критически важно понимание того, что «помощь» эта оплачивается исключительно самим объектом помощи (Россией), пусть даже стоимость такой помощи (процент) «ниже рыночной». Ведь только наивные всерьез воспринимают увещевания, например, сотовых телефонных операторов, уверяющих в рекламе, что они «помогают» вам связаться с семьей издалека, вовремя заключить сделку и пр. Вы твердо понимаете, что цель оператора сотовой связи абсолютно корыстна – получение прибыли. Просто метод эффективного получения оной избран в виде предоставления вам услуги мобильной связи за плату, а потому и о помощи говорить не приходится. Как говорится – скучный бизнес и ничего романтичного, и, естественно, никакого альтруизма.

Ну а международные финансовые организации – они-то какую помощь оказывают? Или, все-таки, это гешефт «чистой воды»? И если гешефт, то в чем его смысл?

Начнем с помощи. К сожалению, без использования научный инструментария, на глазок не удается установить реального эффекта от многомиллиардной помощи международных финансовых организаций экономике России. Т.е., конечно, если рассматривать причинно-следственные, или даже последовательность событий , то может и удастся сконструировать следующий положительный эффект от «помощи». Предоставленные средства в процессе их «освоения» в значительной части доставались определенному узкому кругу лиц, именуемой в СМИ термином «элита», концентрировались, что способствовало созданию класса крупных собственников, которые объективно вынуждены обретать соответствующую психологию и мотивацию, что способствует переходу экономики на рыночные рельсы. Допускаю такую историческую роль «помощи». Но, позвольте задать тогда вопрос – а что, собственно от этой рыночной экономики такого положительного для финансирующей стороны, коль скоро она готова выложить за нее такие «бабки»?

Не углубляясь в полемику с незримым оппонентом, позволим себе утверждать – в первую очередь - углеводороды (нефть, газ) и прочие минеральные ресурсы. Во-вторую – территория, в-третью – рабочая сила.

Вопрос об углеводородах как основном, распространенном и как в практическом смысле малозаменимом источнике энергии является для правящих элит Запада отнюдь не академическим. Осознание зависимости от нефти перешагнуло границы тихих кабинетов правительственных учреждений и исследовательских центров в годы нефтяного кризиса в начале 70-х. Это был первый звонок. Если доселе нефтеносные регионы попадали в поле зрения политики государств в первую очередь потому, что они попадали в поле зрения топливных ТНК, то после нефтяного кризиса все стало наоборот -- топливные ТНК являются инструментами проведения государственной политики. Неслучайно район Персидского залива был объявлен , например, США зоной жизненно важных национальных интересов. Обратите внимание и на то, что именно после нефтяного кризиса процесс урегулирования на Ближнем Востоке пошел наиболее продуктивно.

Главным смыслом «первого звонка» начала 70-х стала очевидность всего-навсего двух факторов: а) нефть исчерпаема в обозримом будущем б) зависимость повседневной комфортной жизни от нефти превысила порог возврата.

С этого момента в орбите геополитики, например, США обеспеченность доступа к источникам углеводородов, преимущественно нефти, получила приоритет № 2 после задачи защиты страны от военных угроз.

Один из важных моментов, который, на наш взгляд упускают даже профессиональные эксперты геополитических процессов, состоит в том, что проблема доступа к нефти (газу) как таковым зачастую смешивается с вопросом стоимостей, цен и прочих текущих конъюнктурных, а потому малозначительных и губительных для понимания глубинных причин самого явления факторов.

Далее мы позволим себе сослаться на Маркса в части его системных исследований понятия стоимость, цена, поскольку, с одной стороны, до сих пор ничего более внятного и убедительного в этой области никем предложено не было, а, с другой стороны, поскольку теория Маркса получила общественное признание через более чем вековую практику. Так вот, по Марксу природные ресурсы, пока они находятся в земле, стоимости не имеют, поскольку общественное признание получают только на рынке – т.е., по Марксу, после извлечения из земли. При этом стоимость минеральных ресурсов по Марксу определялась как сумма затрат (стоимостей) на добычу этих ресурсов. В наличии некой внутренней ценности, присущей их свойствам и существующей независимо от приложенного для добычи труда Маркс минеральным ресурсам отказывал. Предложение к общественному признанию (рынку) минеральных ресурсов в земле Маркс тоже не допускал, исходя из практике своей эпохи – уровень производительных сил той эпохи не позволял достоверно прогнозировать и гарантировать извлекаемость.

И в 19 веке Маркс был прав. Поскольку не существовало в то время ни одного достоверно ограниченного жизненно важного природного ресурса, и уж тем более не велось речи о таком понятии, как их исчерпаемость. То, чего было мало в Старом Свете без сомнения находилось в Свете Новом и многочисленных иных неизведанных территориях.

20 век все изменил. С высокой степенью достоверности рассчитано, на сколько лет нам хватит проинвентаризированных запасов нефти, газа, угля, платины и т.д. И именно ограниченность невозобновляемых, но при этом жизненно важных ресурсов изменила отношение к оценке ресурса в земле – в 20 веке рынок признает ценным сам факт наличия ресурса, пусть еще и в земле. Нефть и газ либо есть, и тогда их можно будет добыть и будет жизнь, либо их нет, и тогда остается идти с неким иным высоколиквидным продуктом на поклон к тому, у кого они (нефть и газ) есть. (Можно, правда, еще надеяться на ученых и верить в неожиданный рывок технологий).

Так вот эта простая формула – «есть или нет» является главным движителем мировой политики последних двух десятилетий. Очищенная от наносного суть геополитики состоит в обеспечении всеми силами этого обмена – возобновляемый ресурс (преимущественно овеществленный труд, умение, телевизор «Сони», автомобиль Крайслер, пшеница – короче - что можем...) на ресурс жизненно необходимый и невозобновляемый (нефть, газ, палладий...). Вот суть отношений Север-Юг, Восток-Запад и, к сожалению, Запад-Россия. Вот современные «марксовы» топор и сукно.

После нефтяного кризиса 70-х инстинктивная психология стаи [а в условиях, когда вопрос стоит именно так – жизнь (с нефтью, газом) или смерть (без нефти, газа), проявление глубинных, почти животных рефлексов есть просто реализации функции самосохранения], защищающей свой образ жизни, свое место под солнцем стала достоянием практически всего западного общества. Понимание того простого факта, что производство и потребление общественного продукта (иначе говоря – цивилизация в материальном ее выражении) есть результат не только достаточного условия, а именно общественной способности материальные блага производить, к чему западное общество неумолимо двигалось последние 300 лет, но и необходимого условия наличествования сырья и топлива, среди которых особое место занимает нефть, стало, без преувеличения, частью сознания каждого гражданина Германии, США. На бытовом уровне это слегка завуалировано и даже искажено общественным сознанием. Так, средний статистический житель Германии вам скажет, что арабы просто мечтают с утра до ночи потреблять немецкие товары – продукцию Мерседеса, Сименса, Байера и поэтому вынуждены продавать (обменивать) на эти продукты единственное общественно признанный в Германии арабский продукт – нефть. А немцы, в общем-то, не особо и хотят делать Мерседесы для арабов, но, например, в силу дисциплины и великодушия на такой обмен идут. Т.е. сначала Мерседес, а потом нефть. Что просто неправда. Потому-что на самом деле немцы потому и производят свои Мерседесы, телефонные АТС и прочие радости свыше собственной германской потребности в них исключительно потому, что им это необходимо для обмена на топливо и сырье.

Вот именно эта бытовая метаморфоза приоритетов и причинно-следственных связей и представляется крайне важной для понимания сути отношений между международными финансовыми организациями и Россией, поскольку подсозательно-умышленная подтасовка приоритетов характерна не только для среднестатистического гражданина Германии.

В связи с этим приведем один крайне ненаучный, но зато яркий пример.

У известного писателя-фантаста Айзека Азимова (Isaac Asimov) есть небольшой рассказ-притча. На Землю прилетают инопланетяне. После церемонии мирного контакта иноземцы предлагают землянам сделку. Как выяснилось, инопланетяне владеют секретом бессмертия и готовы поделиться бессмертием с землянами. Они передают каждому жителю планеты маленький приборчик - индуктор, который обеспечивает бессмертие. Нет болезней, нет старения. А в обмен просят землян разрешить взять с Земли всю радиоактивность. Они, конечно, при их техническом уровне и так могли бы забрать ее, но хотят, чтобы все было «по честному». Земляне посовещались и прикинули, что от радиоактивности одни только беды – бомбы всякие, угроза экологии. А тут бессмертие предлагают. Хорошая сделка! Ударили по рукам. Спустились на Землю с небес гигантские транспорты с несколькими миллиардами персональных индукторов бессмертия. Инопланетяне «высосали» всю радиоактивность и улетели. Прошло 10, 50, 100, 200 лет – красота! Нет на Земле болезней. Но аккурат на 201-м году вдруг люди стали болеть и умирать. Верховный Совет Земли посадил тысячи ученых на разборку диковинных индукторов бессмертия в попытке понять принцип их функционирования и исправления. Вердикт ученых был шоком – индукторы бессмертия исправны. Кончилось топливо. Топливо – радиоактивность.

По сути Азимов переложил на понятия техногенного общества струю добрую историю про папуасов и Кука, менявшего стеклянные бусы на золото(хотите – Миклухо-Маклая).

По сути Азимов сформулировал суть отношений Запад-Восток в отношении сырьевых стран, актуально и поныне.

А вы обратили внимание на то, что вся «честная» торговля между, скажем, США и Россией складывается на редкость бесперебойно в отношении сырьевых товаров, следующих в США и потребительских товаров, следующих в Россию? Вы слышали что-либо о защитных пошлинах от русской нефти или русского лома цветных металлов? А о квотах на экспорт куриных окороков или автомобилей Шевроле в Россию? Однако как только речь заходит о поставках из России продукции сколь-нибудь значительного передела – например – металлического холоднокатаного листа, как начинаются проблемы, квоты, запретительные пошлины, пусть и облеченные в формы противодействию демпинга, несоответствия каким-либо национальным нормам и др. Недавно тщательно скрываемый за разговорами от «справедливой международной торговле» национальный интерес Запада получать от России сырье обнажился в результате решения Российских властей установить тарифные ограничения на экспорт ломов черных и цветных металлов – сырья для черной и цветной металлургии. Так, органы Евросоюза, озабоченные внезапно возникшем дефиците этого сырья всерьез обсуждают санкции против России – дескать, это «не справедливо» не поставлять в Европу сырье... .

А сессия мартовская 2000-го года сессия ОПЕК стала показательной не только в смысле того, что явилась концентрированным результатом усилий приложения геополитических интересов США – усилий спецслужб, дипломатии, финансовой и экономической политики последних 20 лет, но и смысле обнажения сущности глобальных интересов США. Вот именно ради этого дня – 27 марта 2000 года, когда страны-производители нефти «добровольно» согласились снизить цену на нефть посредством увеличения ее производства (читай – отчуждения в пользу Запада) и бороздили моря-океаны американские авианосцы, создавались военные базы, заключались пакты мира и свергались правительства, проводилась «война в пустыне» и оказывалась бессрочная финансовая помощь – ради того, что в день Икс (27 марта 2000-го, например) нефтяной поток не уменьшился. Здесь важно понимать, что на сегодняшний день сам факт некоторого увеличения добычи арабами явился достаточным. Завтра потребуется не просто и не обязательно увеличение, а увеличение адресное – скажем, увеличение экспорта именно в США, а не, скажем, в Японию(или Россию). Потому, что запасы нефти только уменьшаются, но никак не увеличиваются.

Кстати, а задался ли кто-нибудь следующим вопросом – а что, если бы члена ОПЕК не согласились бы увеличит добычу нефти, как того требовали США? Как повели бы себя США тогда? Да, открыли бы краник госрезерва США – но это мера временная. А потом?
Жутко даже представить.

Применительно к России любая возмездная финансовая помощь означает только одно. Первое – помощь ту нужно возвращать. Поскольку безналичные деньги в международном обмене выполняют лишь функцию эквивалента международно-признанных стоимостей (в отличии национальной валюты, являющейся по большей части эквивалентом признания стоимостей по национальной шкале «ликвидности»; например, автомобиль ВАЗ 2109 имеет общественно-признанную стоимость в России, но, в большинстве случаев, не имеет таковой за пределами России), то получение такой «помощи» означает ускорение процесса международного товарообмена по уже знакомым правилам – в Россию продукт высокой степени переработки, из России – сырье. Причем мы достоверно знаем, что за словом сырье по большей части стоит слово «углеводороды», а за углеводородами – нефть. Чем больше кредитов Россия получит, тем больше нефти отдаст. И даже в случае, если кредиты будут потрачены на создание высокоэффективных им высокотехнологичных производств, то международное признание продукции таких производств все равно надежно перекрыто на национальном уровне в отдельно взятых странах Запада. Да и создание таковых производств тоже пока проблематично. А потому Россия просто обречена возвращать «помощь» нефтью. Что и требуется. Предвидя возражения оппонентов о экспорте российского оружия как источника расплаты по кредитам утверждаю, что это ровным счетом ничего не меняет. Поскольку, кроме случаев альтруизма по политическим соображениям, российское вооружение, если оно продается действительно возмездно, покупается платежеспособными странами третьего мира. Страны третьего мира платежеспособны в случае, если они сами «успешно» продают Западу сырье или энергоносители. Так, например, вырученные за поставку, например, в Иран танк Т-80 доллары произошли от того, что Иран экспортировал в Италию нефть. Таким образом, возврат, например, МВФ части помощи посредством экспорта в Ирак танка Т-80 вместо поставки нефти в США все равно требует, чтобы эту нефть поставил Иран, пусть даже Италии. Реально цепочка движения материальных ценностей может быть длинней и сложней. Но результат все равно один – с Запада движутся продукты высокой степени переработки, а на Запад – сырье и энергоносители, как необходимые для и производства таковых продуктов, так и для «внутреннего», собственного потребления Западом. Причем движение это самовоспроизводящееся – чем больше страна потребляет продуктов высокой степени переработки, тем более она зависит от них и тем больше она начинает зависеть от экспорта собственных минеральных и энергетических ресурсов.

Примечательно, что указанная ситуация могла бы, и в иных случаях действительно меняется. Речь идет о создании в странах третьего мира собственных конкурентоспособных производств. Но именно с этим наблюдаются фундаментальные проблемы. Инстинктивно ощущая свой интерес, развитые страны охраняют как зеницу ока свою способность к производству широчайшего спектра товаров высокой степени переработки и если идут на уступки, то, в первую очередь, о отношении тех стран, получение сырья и топлива из которых не предвидится.

Отчасти этим можно объяснить просто паралогическую неспособность, например, США защитится от наплыва товаров высокой степени переработки из Японии при одновременном запрете доступа американских товаров на рынки Японии.

Недавно Совбез определил порог топливной безопасности России цифрой годовой добычи 300 млн. тонн. Судя по прогнозам МинТоп-а реальная добыча в конце 90-х в России приблизилась в уровню 328 млн. тонн. Это важно. Это принципиально. Эта соизмеримость величин есть суть новое качество.

Это означает, что некогда отличавшийся в РАЗЫ от порога топливной безопасности уровень добычи нефти стал соизмерим с ним. При том, что величина порога выведена эмпирически и в реальности отличается, при чем никто не знает в какую сторону. Да и недавние разборки между РАО «Газпром» и РАО «ЕЭС России» впервые подняли вопрос о достаточности топливных ресурсов на суд общества.

Не следует обольщаться тем, кто вторит нефтегенералам и надеется на то, что при направлении инвестиций в нефтедобывающие отрасли и обновлении основных фондов уровень добычи увеличится. Может быть, или даже наверняка. Но это не отменяет того очевидного факта, что исчерпание доступной, «легкой» нефти уже произошло. Этап № 1 пройден. При нынешнем развитии производительных сил России нефть почти кончилась. Та нефть, которую собираются «поднимать» BP-Amoco, Exxon и Shell – это нефть будущих поколений.

А с чего бы это тем же BP Amoco, Exxon-у и прочим стараться и «помогать» России поднимать те месторождения и те запасы, которые Россия сама сегодня поднять не может? Ответ прост – если «помогать» сегодня, то значительную часть можно будет получить в натуре. СРП. А если Россия спустя некоторое количество лет «поднимет» те месторождения сама, то натурой, скорее всего, ничего получить не удастся. А если и удастся, то на совершенно иных условиях.

Не в стоимостях и ценах дело, хотя и в них тоже. Дело в самом продукте. BP Amoco, Mobil и прочие прекрасно понимают, что Россия когда-нибудь (когда припрет) сумеет добраться до этих месторождений. И даже, возможно, предложит добытую из них нефть на экспорт. Но, очевидно, цены тогда уде будут иные. И BP Amoco (Mobil, Shell etc) стреляться обменять продукт не невозобновляемый и не ограниченный – ноу-хау, знания, умение на продукт ограниченных и исчерпаемый – сахалинскую и комийскую и проч. нефть. Классная сделка! Вот только для кого?

Вообще на ум приходит параллель с человеческой кровью. В международном обмене кровью существует незыблемое правило – поддержание нулевого баланса. Это значит, что если из Великобритании в Турцию (скажем, после землетрясения) будет доставлено 100 доз плазмы, то Турция, независимо от коммерческого баланса такой операции, обязана будет 100 доз вернуть Великобритании. Контрабанда не в счет.

В отношении крови сие правило применяется из соображений этических.

А как же быть с кровью Земли, или если хотите, кровью цивилизации?

Ситуация с экспортом нефти (в меньшей степени - газа) до боли напоминает алкоголика, который, чтобы обеспечить себе выпивку, еженедельно сдает по 400 кубиков крови, надеясь, что жизненные силы организма все компенсируют. Но он, будучи в зависимости от алкоголя, не может предпринять никаких действий, чтобы на ту-же бутылку добыть средства иным образом. Трудом, например. Проще иглу воткнуть в вену. И так до неминуемой смерти.

Отличие России от этого алкоголика лишь в том, что совокупная воля нации состоит из миллионов воль ее членов что, в свою очередь, дает надежду на активацию инстинкта самосохранения хотя бы у какой-то ее части.

Вот и представляется, что МФВ с радостью выдает авансом России доллары. Потому, что последствия выдачи каждого конкретного эм-вэ-эфовского доллара до обидного просты и не многочисленны. Последствие один – на этот доллар будут импортированы товары высокой степени переработки. На запад будет экспортировано несколько десятков килограммов нефти (газа). Поэтому для Запада важно одно – чтобы Россия в принципе не оказалась уважать свой долг Западу. Но вот именно над этим и трудятся сотни разведчиков, агентов влияния, политиков, журналистов и всех тех, кто имеет отношение к международным отношениям, и не только. Если не поможет, тогда всегда есть силы быстрого развертывания и седьмой флот.

x-alexserbin@hotmail.com ( удалить "х-" перед адресом) Page update: 23-Sep-02

Также - Кризис ресурсов

Прав ли был Маркс?